Александр Вертинский

Июл 30, 2013

Я сегодня смеюсь над собой
Минуточка
Сероглазочка
Jamais (Попугай Флобер)
Кокаинетка
Безноженка
Маленький креольчик
Лиловый негр
Ваши пальцы
За кулисами
Панихида хрустальная
Дым без огня
Аллилуйя
То, что я должен сказать
Бал Господень
Пей, моя девочка
Пес Дуглас
Все, что осталось


 

Я СЕГОДНЯ СМЕЮСЬ НАД СОБОЙ

Я сегодня смеюсь над собой:
Мне так хочется счастья и ласки,
Мне так хочется глупенькой сказки,
Детской сказки наивной, смешной.

Я устал от белил и румян,
И от вечной трагической маски,
Я хочу хоть немножечко ласки,
Чтоб забыть этот дикий обман.

Я сегодня смеюсь над собой:
Мне так хочется счастья и ласки,
Мне так хочется глупенькой сказки,
Детской сказки про сон золотой…
1915

 

МИНУТОЧКА

Ах, солнечным, солнечным маем
На пляже встречаясь тайком,
С Люлю мы, как дети играем,
Мы солнцем пьяны, как вином…

У моря за старенькой будкой,
Люлю с обезьянкой шалит,
Меня называет «Минуткой»
И мне постоянно твердит:

«Ну погоди, ну погоди, Минуточка,
Ну погоди, мой мальчик-пай,
Ведь любовь наша только шуточка,
Это выдумал глупый май.
Ведь любовь наша только шуточка,
Это выдумал глупый май».

Мы в августе горе скрываем,
И, в парке прощаясь тайком,
С Люлю, точно дети, рыдаем
Холодным и пасмурным днем.

Я плачу, как глупый ребенок,
И, голосом милым звеня,
Ласкаясь ко мне, как котенок,
Люлю утешает меня:

«Ну погоди, ну не плачь, Минуточка,
Да ну не плачь, мой мальчик-пай,
Твои слезы ведь тоже шуточка,
Это выдумал глупый май.
Твои слезы ведь тоже шуточка,
Это выдумал глупый май».
1915

 

СЕРОГЛАЗОЧКА

Я люблю Вас, моя сероглазочка,
Золотая ошибка моя!
Вы — вечерняя жуткая сказочка,
Вы — цветок из картины Гойя.

Я люблю Ваши пальцы старинные
Католических строгих мадонн,
Ваши волосы сказочно длинные
И надменно-ленивый поклон.

Я люблю Ваши руки усталые,
Как у только что снятых с креста,
Ваши детские губы коралловые
И углы оскорбленного рта.

Я люблю этот блеск интонации,
Этот голос — звенящий хрусталь,
И головку цветущей акации,
И в словах голубую вуаль.

Так естественно, просто и ласково
Вы, какую-то месть затая,
Мою душу опутали сказкою,
Сумасшедшею сказкой Гойя…

Под напев Ваших слов летаргических
Умереть так легко и тепло.
В этой сказке смешной и трагической
И конец, и начало светло…
1915

 

JAMAIS*
(Попугай Флобер)
Владимиру Васильевичу Максимову

Я помню эту ночь. Вы плакали, малютка.
Из Ваших синих, подведенных глаз
В бокал вина скатился вдруг алмаз…
И много, много раз
Я вспоминал давным-давно, давным-давно
Ушедшую минутку.

На креслах в комнате белеют Ваши блузки;
Вот Вы ушли и день так пуст и сер.
Грустит в углу Ваш попугай Флобер,
Он говорит «жамэ».
Он все твердит: «жамэ», «жамэ», «жамэ».
И плачет по-французски.
1916, Москва

* Никогда (фр.)

 

КОКАИНЕТКА

Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка,
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы…

Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что, крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная,
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма…

Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.
1916

 

БЕЗНОЖЕНКА

Ночью на кладбище строгое
Чуть только месяц взойдет,
Крошка — малютка безногая
Пыльной дорогой идет.

Днем по канавкам валяется,
Что-то тихонько скулит,
Ночью в траву забивается
И меж могилками спит.

Старой забытой дороженькой
Между мохнатых могил
Добрый и ласковый Боженька
Нынче во сне приходил…

Ноги большие и новые
Ей принести обещал,
А колокольцы лиловые
Тихо звенели хорал…

Боженька, ласковый Боженька,
Ну, что тебе стоит к весне
Глупой и малой безноженке
Ноги приделать во сне…
1916

 

МАЛЕНЬКИЙ КРЕОЛЬЧИК
Вере Холодной

Ах, где же Вы, мой маленький креольчик,
Мой смуглый принц с Антильских островов,
Мой маленький китайский колокольчик,
Капризный, как дитя, как песенка без слов?

Такой беспомощный, как дикий одуванчик,
Такой изысканный, изящный и простой,
Как пуст без Вас мой старый балаганчик,
Как бледен Ваш Пьеро, как плачет он порой!

Куда же Вы ушли, мой маленький креольчик,
Мой смуглый принц с Антильских островов,
Мой маленький китайский колокольчик,
Капризный как дитя, как песенка без слов?..
1916, Москва

 

ЛИЛОВЫЙ НЕГР
Вере Холодной

Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?
Куда ушел Ваш китайчонок Ли?..
Вы, кажется, потом любили португальца,
А может быть, с малайцем Вы ушли.

В последний раз я видел Вас так близко.
В пролеты улиц Вас умчал авто.
Мне снилось, что теперь в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр Вам подает манто.
1916

 

ВАШИ ПАЛЬЦЫ
Королеве экрана — Вере Холодной

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.

И когда Весенней Вестницей
Вы пойдете в дальний край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет Вас в светлый рай.

Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьет поклон,
И метет бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
1916

 

ЗА КУЛИСАМИ

Вы стояли в театре, в углу, за кулисами,
А за Вами, словами звеня,
Парикмахер, суфлер и актеры с актрисами
Потихоньку ругали меня.

Кто-то злобно шипел: «Молодой, да удаленький.
Вот кто за нос умеет водить».
И тогда вы сказали: «Послушайте, маленький,
Можно мне Вас тихонько любить?»

Вот окончен концерт… Помню степь белоснежную…
На вокзале Ваш мягкий поклон.
В этот вечер Вы были особенно нежною,
Как лампадка у старых икон…

А потом — города, степь, дороги, проталинки…
Я забыл то, чего не хотел бы забыть.
И осталась лишь фраза: «Послушайте, маленький,
Можно мне Вас тихонько любить?»
1916, Крым

 

ПАНИХИДА ХРУСТАЛЬНАЯ

Вспоминайте, мой друг, это кладбище дальнее,
Где душе Вашей бально-больной
Вы найдете когда-нибудь место нейтральное
И последний астральный покой.

Там поют соловьи панихиды хрустальные,
Там в пасхальную ночь у берез
Под церковного звона аккорды финальные
Тихо сходит к усопшим Христос.

Там в любовь расцвела наша встреча печальная
Обручальной молитвой сердец,
Там звучала торжественно клятва прощальная
И нелепый печальный конец.

И когда догорят Ваши свечи венчальные,
Погребальные свечи мои,
Отпоют надо мной панихиды хрустальные
Беспечальной весной соловьи.
1916

 

ДЫМ БЕЗ ОГНЯ

Вот зима. На деревьях цветут снеговые улыбки.
Я не верю, что в эту страну забредет Рождество.
По утрам мой комичный маэстро так печально играет на скрипке,
И в снегах голубых за окном мне поет Божество!

Мне когда-то хотелось иметь золотого ребенка,
А теперь я мечтаю уйти в монастырь, постареть.
И молиться у старых притворов печально и тонко
Или, может, совсем не молиться, а эти же песенки петь!

Все бывает не так, как мечтаешь под лунные звуки.
Всем понятно, что я никуда не уйду, что сейчас у меня
Есть обиды, долги, есть собака, любовница, муки,
И что все это — так… пустяки… просто дым без огня!
1916, Крым, Ялта

 

АЛЛИЛУЙЯ

Ах, вчера умерла моя девочка бедная.
Моя кукла балетная в рваном трико.
В керосиновом солнце закружилась победная,
Точно бабочка бледная, так смешно и легко.

Девятнадцать попов с куплетистами
Отпевали невесту мою.
В куполах солнца луч расцветал аметистами.
Я не плачу, ты видишь? Я тоже пою.

Я крещу твою ножку упрямую,
Я крещу твой атласный башмак,
И тебя, мою выдумку странную,
Я целую вот так, вот так.

И за гипсовой маской, спокойной и строгою,
Буду прятать тоску о твоем фуэте,
О полете шифоновом и многое, многое,
Что не знает никто, даже «братья Пате».

Успокой меня, Господи, скомороха смешного,
Хоть в аду успокой, только дай мне забыть, что болит.
Высоко в куполах трепетало последнее слово:
«Аллилуйя» — лиловая песня смертельных молитв.
1916-1917

 

ТО, ЧТО Я ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!
1917, октябрь, Москва

 

БАЛ ГОСПОДЕНЬ

В пыльный маленький город, где Вы жили ребенком,
Из Парижа весной к Вам пришел туалет.
В этом платье печальном Вы казались орленком,
Бледным маленьким герцогом сказочных лет.

В этом городе сонном Вы вечно мечтали
О балах, о пажах, вереницах карет,
И о том, как ночами в горящем Версале
С мертвым принцем танцуете Вы менуэт…

В этом городе сонном балов не бывало,
Даже не было просто приличных карет.
Шли года. Вы поблекли и платье увяло,
Ваше дивное платье «мезон ла-валетт».

Но однажды сбылися мечты сумасшедшие,
Платье было надето, фиалки цвели,
И какие-то люди, за Вами пришедшие,
В катафалке по городу Вас повезли.

На слепых лошадях колыхались плюмажики,
Старый попик любезно кадилом махал…
Так весной в бутафорском смешном экипажике
Вы поехали к Богу на бал.
1917, Кисловодск

 

ПЕЙ, МОЯ ДЕВОЧКА

Пей, моя девочка, пей, моя милая,
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастия нам не дано.

Нас обманули, нас ложью опутали,
Нас заставляли любить…
Хитро и тонко, так тонко запутали,
Даже не дали забыть!

Выпили нас, как бокалы хрустальные
С светлым душистым вином.
Вот отчего мои песни печальные,
Вот отчего мы вдвоем.

Наши сердца, как перчатки, изношены.
Нам нужно много молчать!
Чьей-то жестокой рукою мы брошены
В эту большую кровать.
1917, Одесса

 

ПЕС ДУГЛАС
Посвящается изумительной танцовщице М. Л. Юрьевой

В нашу комнату Вы часто приходили,
Где нас двое: я и пес Дуглас,
И кого-то из двоих любили,
Только я не знал, кого из нас.

Псу однажды Вы давали соль в облатке,
Помните, когда он заболел?
Он любил духи и грыз перчатки,
И всегда Вас рассмешить умел.

Умирая, Вы о нас забыли,
Даже попрощаться не могли…
Господи, хотя бы позвонили!..
Просто к телефону подошли!..

Мы придем на Вашу панихиду,
Ваш супруг нам сухо скажет: «Жаль…»
И, покорно проглотив обиду,
Мы с собакой затаим печаль.

Вы не бойтесь. Пес не будет плакать,
А, тихонечко ошейником звеня,
Он пойдет за Вашим гробом в слякоть
Не за мной, а впереди меня!..
1917

 

ВСЕ, ЧТО ОСТАЛОСЬ

Это все, что от Вас осталось.
Ни обид, ни смешных угроз.
Только сердце немного сжалось,
Только в сердце немного слез.

Все окончилось так нормально,
Так цинично жесток конец,
Вы сказали, что нынче в спальню
Не приносят с собой сердец.

Вот в субботу куплю собак,
Буду петь по ночам псалом,
Закажу себе туфли и фрак,
Ничего, как-нибудь проживем!

Мне бы только забыть немножко,
Мне бы только на год уснуть,
Может быть, и в мое окошко
Глянет солнце когда-нибудь.

Пусть уходит, подай ей, Боже,
А не то я тебе подам
Мою душу, распятую тоже
На Голгофе помойных ям.
1918, Харьков

 

 

Один комментарий

  1. Елена

    Благодарю авторов сайта за интересную подборку. Мне давно нравятся многие песни Вертинского, но тут я нашла и неизвестные мне тексты.

    Также интересны и другие авторы, представленные на сайте. Кое-что прочитала, многое скопировала и планирую прочитать. Еще раз спасибо. Успехов вам!
    С уважением, Елена.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ', 1 => '. ', 2 => '. ', 3 => '. ', 4 => '. ', 5 => '. ', 6 => '. ', 7 => '. ', 8 => '. ', 9 => '. ', 10 => '. ', 11 => '. ', 12 => '. ', 13 => '. ', 14 => '. ', 15 => '. ', 16 => '. ', 17 => '. ', 18 => '. ', 19 => '. ', 20 => '. ', 21 => '. ', 22 => '. ', 23 => '. ', 24 => '. ', 25 => '. ', 26 => '. ', 27 => '. ', 28 => '. ', 29 => '. ', ), ) memory start/end/dif 14867184/15203056/335888 get_num_queries start/end/dif 5/10/5 sapecontext worked beforecontent and aftercontent is empty iSapeDebugLogEnd --->